Дробижева Леокадия Михайловна,
д.и.н., профессор, заведующая сектором социально-психологических проблем национальных отношений Института этнологии и антропологии РАН.

Проблема суверенитета в глазах элиты и масс.

На развитие российского государства как асимметричной федерации у субъектов Федерации и в федеральном Центре есть и общие, и существенно различающиеся подходы.

Общее состоит в том, что все согласны: на развитие Федерации оказывают влияние разные исторические, юридические, экономические, географические, этнонациональные условия формирования субъектов Федерации.

Но, как мы видели, в Центре доминировало представление: различия в статусе субъектов, связанные с разнообразием этих условий, - явление, которое надо нивелировать. В субъектах же Федерации, прежде всего, тех, которые задавали тон в диалоге с Центром, доминировало представление о естественности таких различий, объективных основаниях асимметричности федерации. Аргументы асимметричности федерации приводились как в целом для российского государства, так и для обоснования статуса конкретных субъектов Федерации.

В целом для России историческими аргументами для элиты республик являлись примеры: 1. особого статуса в Российской империи Финляндии, Польши, Бухары, Хивы; 2. различия в статусе союзных и автономных республик в составе СССР.¹

К историческим аргументам можно отнести и отсылки на опыт других государств, сложившихся демократических федераций: ФРГ, США и т.д. Так, Ф.Х.Мухаметшин - Председатель Верховного Совета (парламента) Республики Татарстан в 1993 г., теперь Председатель Госсовета, - открывая в Казани международную конференцию 'Федерализм: глобальные и российские измерения' (сентябрь 1993 г.), приводил пример Швейцарии, которая формировалась, как федерация, из конфедерации путём передачи полномочий центру снизу вверх. При этом Лихтенштейн - суверенное государство, экономически ассоциированное с Швейцарией, - использует её валюту и необходимую инфраструктуру.²

Примером служили Бавария и Саксония в ФРГ, которые имеют некоторые самостоятельные международные права и свои конституции, где они именуются не землями, а государствами, в США - штат Луизиана, бывшая французская колония, которая добровольно вошла в состав федерации на основе зафиксированного права свободы выхода (все другие штаты такого права не имеют; в этом штате на флагштоке флаг Луизианы висит на одном уровне с флагом США, в то время как в других штатах их флаги располагаются чуть ниже; в Луизиане есть специальные программы языкового обучения). Особые права имеет штат Онтарио в Канаде (организация своих силовых структур). Все эти примеры исторически сложившейся асимметрии в федерациях служили основанием для лидеров и идеологов в республиках, обосновывавших особенности своих статусов в составе Российской Федерации.

Кроме того, исторические аргументы приводились для обоснования суверенитета республик и их особых прав, исходя из особенностей вхождения той или иной территории в состав России и СССР. В уже упоминавшемся докладе Ф.Х.Мухаметшина (такие доклады обычно готовятся учёными - историками, юристами, философами) говорилось: 'Государственность татарского народа имеет более тысячелетние традиции. В его исторической памяти сохранились расцвет Великого Булгара, эпоха Золотой Орды, завоевание Казанского ханства. Даже находясь в составе Российской империи, наши предки продолжали жить свободолюбивой мечтой о восстановлении былой самостоятельности... В досоветский период государственности народов, проживавших на нашей территории, юридически никто не отменял. Среди многочисленных титулов российского императора был титул и Царя Казанского. Формально лишь с 1917 по 1920 годы татарский народ не имел своей государственности.

1920 год вошёл в нашу историю как год создания автономной республики в соответствии с Декретом ВЦИК и Совета Народных Комиссаров СССР'.³

Татарстанские лидеры и идеологи при каждом возможном случае напоминали, что и в составе СССР республика при подготовке Конституции в 1936 и 1977 году ставила вопрос об изменении её статуса и поднятия его до уровня союзной республики. А Р.С.Хакимов - государственный советник по политическим вопросам при Президенте Республики Татарстан приводил примеры обращения интеллигенции во властные структуры с такими предложениями в 1951, 1954, 1964 годах.⁴

Татарстан и Башкортостан всегда претендовали на роль союзных республик. И их особое положение нашло отражение в государственных отношениях в СССР: Председатели Верховных Советов Татарской и Башкирской АССР наряду с Председателями Верховных Советов союзных республик были членами Президиума Верховного Совета СССР, только они от автономий.

Татарстанские лидеры вспоминают также период последних месяцев СССР, когда при подготовке нового Союзного договора бывшие автономные республики участвовали в ней на равных правах с союзными республиками. В отношении Татарстана, как утверждает Индус Тагиров - академик, историк, один из создателей Декларации о суверенитете республики, в 1991 году до ГКЧП удалось убедить Геннадия Бурбулиса, в ту пору Госсекретаря, в правомерности требований республики относительно особого статуса.⁵

Эта идея время от времени всплывает при праздновании юбилеев, а также при различных обсуждениях. Так, в августе 1995 г. в связи с пятилетним юбилеем принятия Декларации о государственном суверенитете Верховным Советом республики идеологи публиковали статьи, напоминавшие о развитой государственности, начиная с Булгарского ханства. Золотой Орды, Казанского ханства. В республике состоялись юбилейные заседания на правительственном уровне. В выступлении председателя Государственного совета Республики Татарстан В.Лихачёва последний пятилетний период рассматривался как итог восстановления исторической справедливости. Этот период оценивался как новый этап создания своей государственности.⁶ Можно было заметить, что произошла некоторая акцентация на отрезке борьбы за государственность в 1991 г., когда Татарстан должен был подписать Союзный договор наравне с союзными республиками, что могло означать выравнивание его статуса.

В связи с юбилеем Декларации о суверенитете в газете 'Республика Татарстан' была опубликована статья академика РАО и АНТ М.Махмутова 'Евразия - Новый Союз?'.⁷ Известно, что идея евразийства обсуждалась в РФ с разными подходами. Одни, понимая, что прежний Союз не восстановить, хотели демократическим путём вернуть прежнее экономическое пространство и социально-политическое единство, другие думали, на какой основе можно объединиться, чтобы не оказаться в зависимости от другой стороны. По этой проблеме в Казани даже состоялся семинар с учёными - членами московского клуба 'Реалисты', который назывался 'Евразийский проект - взгляд из Татарстана'. Было это уже после выступлений А.Солженицына с идеей губернизации и заявления А.Руцкого 'нам нужна не Евразия, а великодержавная Россия'. В Казани обсуждался проект 'Евразии' с составом: славян (русских, украинцев и белорусов) и тюрков (татар, казахов, узбеков, башкир, чувашей и т.д.). М.Махмутов, обобщая мнения представителей казанской элиты, в том числе В.Лихачёва (спикер Государственного совета) и академика И.Тагирова, высказывался за такие принципы возможного объединения: баланс интересов России и других участников Союза, добровольность и асимметричность союза государств и народов. Таким образом, идея 'союзного статуса', но уже на асимметричной основе, не была забыта в Татарстане.

Уже в 1998 г., когда стал обсуждаться вопрос о союзном государстве России и Белоруссии, М.Шаймиев как Президент республики напомнил о том, что Татарстан претендует на статус союзной республики. В выступлении по российскому телевидению он напомнил, что на основе всенародного референдума по Конституции Республика Татарстан -'независимое государство, ассоциированное с Российской Федерацией'.⁸

Исторические аргументы для асимметричности Федерации были и у идеологов в Туве. В интервью, которое было взято мной в 1994 году, советник Президента Республики В.Б. Багай-оол говорил: 'На данном этапе нас устраивают федеративные отношения. Мы не претендуем на такой уровень отношений, как с Татарстаном - экономически это для нас нереально. Но самая большая ошибка российского руководства в том, что оно не может понять, что к каждой республике нужен специфический подход. С некоторыми республиками можно поддерживать конфедеративные отношения... Тува, в принципе, в далёкой перспективе тоже может перейти на конфедеративные отношения. Какие у меня аргументы? Прежде всего, исторические (Тува вошла в состав СССР в 1944 г - Л.Д.), и приграничное положение. До сих пор ещё живы люди, которые жили в независимом государстве... Федеративно-конфедеративные отношения очень крепко связывают государства' (он приводил пример Швейцарии). 'Мы к этому придём неизбежно. - говорил Багай-оол, - вопрос только в сроках'.⁹

Тува готовила проект Договора 'О разграничении полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами власти Республики Тыва', но этот договор комиссия по подготовке договоров при Президенте РФ не подписала. Она выдвигала требования согласования положений Конституции республики с Конституцией Российской Федерации прежде всего в вопросе о выходе из федерации (отмены этого положения), о приоритете республики на использование ресурсов, о собственности, о придании статуса государственного языка русскому так же как тувинскому.

17 февраля 1998 г, под председательством Г.П. Селезнёва - Председателя Государственной Думы состоялся 'круглый стол' 'Конституционный процесс в России: федеральный и региональный аспекты'. На заседании обсуждались вопросы согласования федерального законодательства и законодательства субъектов Федерации. От Тувы на заседании присутствовал Президент Тувы Ш.Д. Ооржак. На прямой вопрос Г.Н. Селезнёва о согласовании Конституции Тувы Ш.Д. Ооржак ответил, что вопрос непростой, руководство республики не может не считаться с тем, что конституция республики, где содержится положение о выходе, была принята после всенародного референдума и сейчас от этого Президент отступить не может: нужны согласительные процедуры.

Представитель от Татарстана на этом совещании - Р.С. Хакимов говорил, что, если центр хочет изменений в конституциях республик, надо, чтобы он сам пошёл на встречные уступки и внёс изменения в Конституцию Российской Федерации, в которых бы учитывался ряд положений, имеющихся в конституциях республик. На это член Конституционного суда Г.А.Гаджиев сказал, что сейчас об этом речи идти не может.¹⁰

Одновременно в Государственной Думе (тоже 17 февраля 1998 г.) проходили парламентские слушания, организованные Комитетом по делам национальностей - 'Республики в составе Российской Федерации: правовой статус и перспективы развития'. В докладе на эту тему заместителя председателя Комитета Р.Н.Султанова (депутат от Башкортостана) республики именовались 'суверенными национально-государственными образованиями, формой самоопределения народов в составе Российской Федерации'. Договоры о разграничении предметов ведения между органами государственной власти Российской Федерации и органами власти республик оценивались как консенсусный путь, обеспечивающий единство Российской Федерации. Говорилось о том, что положения Федеративного Договора остаются действующими.

В дискуссии на парламентских слушаниях В.Н.Лысенко выступал, отстаивая идею 'рамочных законов', одинаковых для всех субъектов Федерации. Представители от республик, в том числе Р.С. Хакимов (от Татарстана), говорили, что они совсем не против выравнивания положения краёв и областей с республиками - наоборот, за. Только они не могут согласиться с тем, что нужно понижать планку тех прав, которые получены республиками в ходе договорного процесса. Для ряда республик это 'результат развития истории', и договоры выполняют функцию своеобразного 'учредительного собрания'. Благодаря им и 'сохраняется в стране политическая стабильность и относительный порядок'.¹¹

Примечательным было то, что в Рекомендациях, принятых на парламентских слушаниях, зафиксировано, что 'реформирование федеративных отношений происходит в рамках действующей Конституции Российской Федерации, Федеративного договора и договоров о разграничении предметов ведения между федеральным Центром и органами власти субъектов Российской Федерации, Концепции государственной национальной политики Российской Федерации... Неизменным должен оставаться принцип 'не навреди', в полной мере учитывающий исторический путь, пройденный народами России'¹² (курсив мой - Л.Д.).

Юридическим основанием асимметричности Федерации лидеры республик считали ряд положений в самой Конституции России. Провозгласив равенство субъектов Федерации в Конституции же (ст. 5) закреплено различие республик и других субъектов Федерации: республики названы государствами (в скобках), они имеют конституции, гражданства и другие атрибуты именно государственности; другие субъекты Федерации имеют уставы и атрибуты административной территории. Кроме того, Конституция допускает договорную форму отношений. В статье 11 (п. 3) сказано, что разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и субъектов Федерации осуществляется 'Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий'.

Даже если, как разъяснял С.М. Шахрай, это касается только тех республик, которые не подписали Федеративный договор, то есть Татарстана и Чеченской Республики, и подписавшего на определённых условиях Башкортостана, то всё равно наличие в государстве таких субъектов Федерации с разными полномочиями свидетельствует о юридических основах асимметричности Федерации. К тому же на основании ст. 72 Конституции и договоров уже заключены соглашения, что безусловно означает расширение асимметричности. Но это по мнению этнических элит республик 'нельзя рассматривать с негативной точки зрения'.¹³ 'Политика центра в отношении к субъектам должна быть гибкой, учитывающей политические реалии'.¹⁴

В 1995 году президенты трех крупных, наиболее ресурсных республик: Татарстана - М. Шаймиев, Башкортостана - М. Рахимов и Саха (Якутии) - М. Николаев обратились с посланием к Президенту Российской Федерации Б.Н. Ельцину. В нем говорилось, что ряд политиков 'навязывают мысль о России как русском, православном государстве, в котором другие народы существуют якобы на правах национальных меньшинств... Поднимают вопрос о 'губернизации' России, предполагающей отказ от национально-территориального деления государства'. Президенты обращали внимание Б.Н. Ельцина на то, что 'большинство этносов - коренные народы России, живущие на своей исторической родине, и многие из них имели свою государственность в течение столетий до завоевания или вступления в состав России... Исторически сложились республики, области, края со своими границами, структурами, интересами... Сегодня жизнь объективно определила их статус и границы... Сегодня ломать status quo - значит вызвать общую дестабилизацию России.' Неравноправие субъектов Федерации президенты считали нужным решать, 'но не за счет уменьшения полномочий республик, а, наоборот, за счет 'подтягивания' экономических прав областей до уровня прав республик... Было бы большой ошибкой подходить к этому вопросу механически и пытаться унифицировать субъекты федерации.'¹⁵

К обоснованию правовых основ статуса республик лидеры подходили и на основе обращения к правам человека. Они считают: права человека и права народов неразделимыми. Говорить и учиться на своем языке, иметь доступ к своей культуре - это входит в права народов, которые являются и частью прав человека, как представителя той или другой этнической группы.¹⁶

По поводу прав народов среди ученых и политиков в России идут острые споры. Не все хотят признать народы субъектом права, считают, что права человека выше прав народов. И то и другое мнение не раз обсуждалось на различных конференциях и в печати. Но в рассматриваемом ракурсе для нас важно представить мнение лидеров и элиты республик. Позиции лидеров - Президентов представлены в цитированном Послании. Элита в лице идеологов власти давала более широкие обоснования связи прав человека и народа. Р.С. Хакимов (литературный псевдоним Рафаэль Хаким) писал: 'В человеке невозможно отделить национальное от 'человеческого'. Индивид - носитель исторических традиций, он становиться личностью благодаря языку и образованию. Поэтому права человека включают, прежде всего, право говорить на родном языке, развивать свою культуру, иметь средства к существованию и т.д..' Он обосновывал, что в принципе невозможно отвлечься от этнической принадлежности и пребывать в области 'чистых' прав человека. Как аргумент привлекалась международная 'Хартия прав человека', которая, как известно, состоит из трех документов: 'Всеобщая декларация прав человека', 'Пакт о гражданских и политических правах', 'Пакт об экономических, социальных и культурных правах'. Первый документ определяет права личности, а два других касаются прав народа.¹⁷

В статье 1 упомянутых 'Пактов' записано':

'1. Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие.

2. Все народы для достижения своих целей могут свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами без ущерба для каких-либо обязательств, вытекающих из международного экономического сотрудничества, основанного на принципе взаимной выгоды, и международного права. Ни один народ ни в коем случае не может быть лишен принадлежащих ему средств существования.

3. Все участвующие в настоящем Пакте государства, в том числе те, которые несут ответственность за управление несамоуправляющимися и подопечными территориями, должны в соответствии с положениями Устава Организации Объединенных Наций поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право.'

Идеологи в республиках знали, что по вопросу о праве народов на самоопределение идут споры, и одним из главных оппонентов являлся директор Института этнологии и антропологии РАН В.А. Тишков, который в 1992 г. был Председателем Госкомнаца (теперь Министерство по делам национальной политики). В диалоге с лидерами республик и в том числе при общении с татарскими идеологами он выдвигал аргумент, согласно которому сам принцип самоопределения относился к периоду деколонизации. Учитывая это, в Татарстане в журнале 'Панорама-форум', который широко читается интеллигенцией в республике и известен в других регионах Российской Федерации и за рубежом,¹⁸ была опубликована большая статья Хёрс Ханнум 'Переосмысление самоопределения'. В ней были использованы выводы книги автора 'Автономия, суверенитет и самоопределение: согласование противоречивых прав (1990)'¹⁹ и показаны все дискуссии вокруг этого принципа в международной практике и вместе с тем опыт того, как использовался этот принцип в реальной исторической практике.

В том же журнале идут публикации о международном опыте функционирования федерации в государствах мира, который является своеобразным правовым основанием для татарстанской практики. Вывод шеф-редактора журнала Р.Хакимова: '... мировая практика показывает, что асимметричность в той или иной форме встречается почти во всех федерациях'.²⁰

В то же время, далеко не всегда международный опыт подтверждал эффективность этнонационального принципа административно - территориального деления. Об этом, например, не раз говорили участники дискуссий - специалисты по федерализму из ФРГ, например, проф. И. Траут - заместитель директора Института федерализма ФРГ на конференции 1993 г. 'Федерализм - глобальные и российские измерения'.²¹ На семинаре 'Социально-политические аспекты федерализма: модель Татарстана' в июне 1997 г. о преимуществах немецкого опыта строительства территориальной федерации говорил ведущий научный советник Франкфуртского института проблем мира и предотвращения конфликтов Х.И. Шпангер.²² Тем не менее татарские идеологи всегда находили, как мы показали выше, именно исторические и политико-правовые аргументы в защиту этнонационального принципа в федеративном устройстве Российского государства и существующей асимметрии на основе договорного процесса. Татарстанская идеология элит и политико-правовая практика наиболее очевидно демонстрирует 'субнационализм' в классификации Эгберта Яна. Как разновидность национализмов внутри России я определяла его как паритетный национализм - национализм, ориентированный на максимально возможную самостоятельность при передаче ряда функций федеративному центру и декларирующий культурный плюрализм.

Далеко не все российские республики имели исторические и нормативно-правовые аргументы для защиты своих 'особых прав' или обоснованности асимметричной федерации на своем примере. Но тогда подключались аргументы социально-экономического, культурного характера. Типичный пример - ситуация в Саха (Якутии). Эта республика подписала Федеративный договор, не зафиксировав особых условий как Башкортостан. Но среди элиты Саха известно (об этом нам рассказывала в интервью 1994 г. депутат парламента У.А. Винокурова), что Федеративный договор Президент республики М.Е. Николаев подписал только после того, как от Б.Н. Ельцина получил согласие на то, что доход от 20 % добываемых алмазов будет оставаться в республике. Соглашение об этом было подписано, по воспоминаниям участников официального подписания Федеративного договора, за 15-30 минут до этого.

Конституция Саха (Якутии) фиксирует республику как суверенное государство, вошедшее в Российскую Федерацию на основе Федеративного договора (а по нему республики сохраняли за собой право выхода в порядке, установленном договором). И, как уже говорилось, по Конституции республики за ней остаётся приоритетное право на использование природных ресурсов. Договор о разграничении предметов ведения между государственными органами Российской Федерации и государственными органами республики и соглашения оставляли за республикой права большие, чем предусматривались Конституцией Российской Федерации, именно в экономической сфере.

Такая асимметрия обосновывается якутской элитой 'правом населения на свои территории и использование их ресурсов'; право именно коренных народов на ресурсы 'исконной земли' в гораздо больших размерах права на землю, самоуправление с участием обычного права.²³ Качественные особенности природных, климатических условий, а отсюда и исторических традиций народов, живущих на территории этого северного района, служили объективным обоснованием для того, чтобы самостоятельно регулировать вопросы социально-экономического развития, включая 'вопросы собственности, формы хозяйствования', нормативы налоговой, ценовой, инвестиционной политики.²⁴

На основе природно-климатических условий проживания у народов республик формируется особая система интересов, жизненных ориентации, которые нельзя уложить в единые стандарты. В республиках аргументом служили мировые тенденции в расширении самостоятельности регионов, в решении социально-экономических проблем.

Акцентация внимания на самостоятельности именно в экономической сфере давала нам основание говорить об экономическом национализме применительно к Саха (Якутии), в известной мере Башкортостану. Хотя борьба за самостоятельность в распоряжении ресурсами и сфере экономической политики (в глазах Центра это часто выглядело борьбой за привилегии) была доминирующей во взаимоотношениях с Центром и в других республиках и областях.

Больше всего эти требования шли со стороны относительно самодостаточных субъектов Федерации (или субъектов-доноров). Это и понятно, ибо промышленный потенциал Татарстана, например, во времена СССР был равен потенциалу трёх прибалтийских союзных республик вместе взятых. Выступая на международной конференции 'Предупреждение смертоносных конфликтов: стратегия и институты', организованной Комиссией по предупреждению смертоносных конфликтов Фонда Карнеги в Москве 15 августа 1996 г., М.Ш. Шаймиев говорил, что люди, стоявшие у власти в республике, не могли не реагировать на процессы, которые происходили в советском пространстве в целом (имеются в виду события в разных союзных республиках СССР) и на общественные настроения внутри республики - требования самостоятельности. 'Татарстан требует в сложившихся условиях права самостоятельного развития', но при этом он не будет нарушать целостности Российской Федерации.²⁵

Тенденция борьбы за экономическую самостоятельность усиливалась со стороны всех субъектов Федерации в условиях кризиса после 17 августа 1998 г. В новых обстоятельствах обоснованием усиления самостоятельности выступала уже необходимость обеспечить выживание людей и сохранить дееспособные промышленность и сельское хозяйство.

Защита асимметричной федерации республиками связана с представлением их элит и немалой части населения о суверенитете республик. Мы уже говорили о коллизии, возникшей после принятия Конституции РФ: республики приняли Декларации о суверенитете, в большинстве Конституций республик и в Федеративном договоре есть это положение, но в российской Конституции его нет. Однако есть указание (в скобках), что республики - государства. По логике лидеров республик: государств без суверенитета не бывает. Значит, речь может идти о разделённом суверенитете. Учёные по этому вопросу могут продолжать вести споры, но реальность такова, что в каждой республике отмечаются дни провозглашения суверенитета. Во многих случаях президенты или спикеры парламентов произносят речи с упоминанием суверенитета и обычно подводят итоги того, что дал суверенитет. Если в Центре многие политики и учёные говорят о 'так называемом суверенитете' и часто с негативным оттенком, то в республиках официально о суверенитете говорят как о достижении.²⁶ Провозглашение суверенитета и последующее развитие государства на основе федеративных отношений оценивается как проявление демократизации. И действительно - без демократизации, начавшейся с горбачёвского времени, провозглашения суверенитетов и тем более реализации самостоятельности на основе правовых документов в России быть не могло.

Демократия далеко не всегда решает этнонациональные проблемы и обеспечивает интересы народов. Примеры Северной Ирландии, события в Квебеке и Стране Басков убедительно говорят об этом. Но так же очевидно, что без общей демократизации в стране самоопределение народов, проявление волеизъявлений, расширение самостоятельности тоже невозможны.

За 90-ые гг. многое политиками в республиках понято и продумано. Научил опыт чеченского кризиса, трудности реализации экономических реформ. Авторитетный Президент Татарстана М.Ш.Шаймиев достаточно откровенно выразил итог своих размышлений: 'Унитарность для России не подходит в условиях демократии. Эта страна не может быть похожа на какую-то другую страну по своему государственному устройству. Она федерация и сегодня, при внимательном изучении, остаётся асимметричной федерацией.

Что меня беспокоит? Да, сейчас переходный период. Сейчас российские органы власти вроде бы устраивают и асимметричная федерация, и те полномочия, которые взаимно делегированы в договорах. Но когда политическая и экономическая обстановка станет более спокойной, я не считаю себя наивным человеком, этот вопрос во всю силу начнут поднимать разные политические силы. Они потребуют создания демократической, но однородной федерации. И к этому надо быть готовым, это реалии жизни... Но для этого в России нужно иметь очень продуманную национальную политику... Сегодня ни по Конституции России, ни по структуре представительных органов власти, ни в Госдуме, ни в Совете Федерации не могут быть учтены интересы и гарантированы права народов... Даже если все национальные образования проголосуют вместе, это будет лишь 25 % голосов. Они лишены возможности решать свои вопросы. И те политики, которые думают, что всё так пройдёт, глубоко ошибаются. Я одним из первых подниму этот вопрос. Но, думаю, сейчас не время... Когда наступило хрупкое равновесие в обществе,... нельзя злоупотреблять своим влиянием и влиянием руководителей других республик. Мы должны исходить из блага всех народов. Сейчас нужно помочь России, ведь ей тяжело.

Всем нам уже стало понятно, что демократическое общество легко провозглашать, но строить его и управлять намного сложнее. Но выбор сделан, и это исторический выбор... Мы, политики, должны быть ответственными, понимать, исходя из истории, из чего состоит сама Россия и с учётом реалий спокойно стремиться к решению и защите прав каждого народа. Только так можно строить демократическую Российскую Федерацию'.²⁷

Уверенно говорить о возможности влияния властных структур республик на общую ситуацию в России, развитие федерации и межнациональные отношения, естественно, можно было только в том случае, если их позиции поддерживаются большинством населения в самих республиках.

Практически все президенты пришли к руководству (некоторые остались у власти) благодаря подъёму национальных движений или национальных чувств. Но удержаться у власти они и их окружение могли только при условии, если население будет чувствовать какие-то преимущества от суверенитета и договоров с Центром, если будет найден баланс политических сил внутри республики и обеспечено межэтническое согласие. Напомним читателю, что во всех республиках, особенности статуса которых составляли асимметрию федерации, был полиэтнический состав жителей: в Саха (Якутии) саха составляют по последним оценкам 44 %, татары в Татарстане (тоже по оценкам) - 49-51 %, тувинцы в Туве - 69 %, башкиры в Башкортостане - 21 %., карелы и финны в Карелии, которую тоже обвиняли в 'бюджетном сепаратизме', - 13 % (по оценкам). В Российской Федерации, только в 7 из 21 республик, титульный этнос составлял большинство.

Два основных обстоятельства помогли лидерам и этническим элитам удерживать стабильность в республиках. Первое - они сумели использовать преимущества 'бюджетной самостоятельности' в период, когда центральное правительство было нестабильным и исполнительная власть была заинтересована в их поддержке. Второе - они учли опыт союзных республик и не доводили до предельной конфронтационности законодательство, затрагивающее интересы этнических групп. Как уже говорилось, конституции они приняли от имени народов или 'многонационального народа' республик, а государственными языками стали два языка: язык титульной национальности и русский. В Башкортостане, где сталкиваются интересы трёх общин: башкир, татар и русских, - закон о языках до сих пор не принят.

В начале 90-ых гг. руководство Татарстана, Саха (Якутии), Башкортостана, Чечни и Карелии использовало положение и ввело одноканальную систему сбора и перечисления налогов в федеральный бюджет. В 1992 и 1993 гг. первые две республики просто не перечисляли налоги в федеральный бюджет. В 1994 г. в связи с особыми правами и условиями Саха (Якутия), по данным Комитета Государственной Думы по бюджету, налогам, банкам и финансам, не перечислила ничего в федеральный бюджет из собранных налогов. (Насколько нам известно, республика мотивировала это тем, что ей своевременно не были перечислены из Центра средства на так называемый 'северный завоз' транспортировать продукты питания и другие товары, необходимые для жизни в северных условиях, можно только летом). Татарстан перечислил в том году 16 % всех собранных налогов, Башкортостан - 12 %, Карелия - 5 %.

В 1995 г., по тем же источникам, Саха (Якутия) перечислила всего - 0,5 % от собранных налогов, Татарстан - 22,7 %, Башкортостан - 26,2 %. В 1996 г. последние две республики перечислили соответственно 18,9 и 27,0 %. (Для сравнения: Москва перечисляла 45,6 % собранных налогов. Свердловская обл. - 43,1 %, Нижегородская обл. - 48,1 %).²⁸ Практически все субъекты Федерации отправляли в федеральную казну в полном объёме акцизы на нефть, нефтепродукты и газ. Татарстан и Башкортостан оставляли их в республике. Саха (Якутия) получила в 1995 г., по данным А.Н. Аринина, 1 млрд. долларов США напрямую и 300 млн, долларов косвенно из 1,3 млрд. долларов США, вырученных компанией 'Алмазы России-Саха'. И, кроме того, Саха (Якутия) получила из федерального бюджета беспроцентный кредит на 2 млрд. долларов США.

Татарстан и Саха (Якутия) идеологически обосновали, что они не будут проводить 'шоковой терапии' и используют в этом отношении те права, которые имеют по договорам. Башкортостан смягчил 'шоковую терапию', не декларируя 'особого пути' в реформах. Но итог в республиках был одинаковым: население чувствовало, что живёт оно чуть лучше, чем в остальной России. В Саха (Якутии) из президентского фонда получали доплату к зарплате учителя, субсидировались учёные, которые выезжали в другие регионы страны и за рубеж для защиты диссертаций, студенты, выезжающие для получения высшего образования в США и страны Европы. Работающие в научных учреждениях республиканского подчинения имели ставки оплаты труда выше, чем те, кто трудился в филиалах центральных институтов. В Якутске были построены современный медицинский центр и громадный стадион. Но, как выяснилось к 1997 г., далеко не все оставленные средства были израсходованы рационально. В Саха (Якутии) есть районы, где имели место многомесячные задержки с выплатой зарплаты, практически не совершенствовалась транспортная сеть. Но всё же в городах республики изменения в жизни к лучшему люди почувствовали, что, как мы покажем, отразилось на их отношении к суверенитету республики.

В Татарстане до августа 1998 г. население жило лучше, чем во многих других районах страны. В 1995 г. по уровню жизни эта республика была в числе наиболее благополучных.²⁹ Спад промышленного производства, за исключением военно-промышленного комплекса (он российского подчинения) не был столь заметным, как в других районах страны. Сельское хозяйство давало продукцию, достаточную для обеспечения населения республики и даже для продажи в другие районы. И население это оценивало. На начало 1995 г. только чуть более 1/5 населения оценивало ситуацию в экономике как неудовлетворительную. Затем, в 1996 и 1997 гг., такой её видели уже 35-41,5 %. Но стабильность в республике поддерживалась за счёт того, что рядом живущие татары и русские своё материальное положение оценивали практически одинаково. Сходные данные мы получали по опросам 1994 и 1997 годов. Приведём результаты наших опросов по Казани в октябре - ноябре 1998 года (выборочная совокупность опрашиваемых по городу составила 700 человек).

С точки зрения внутриполитической ситуации позиция руководства республики оценивалась как центристская: татары были уверены, что оно будет отстаивать интересы татар, русские знали, что радикально-националистическим элементам попустительства со стороны правительства не будет.

Уровень поддержки действий Президента был практически за весь период 90-ых годов достаточно высоким. По данным татарстанских социологов, проводивших опросы в августе 1991 г. идею повышения статуса Татарстана до уровня союзной республики поддерживало 66% опрошенных: 75,3% татар и 59,3% русских, против высказалось 12,6%.³⁰

Мы уже приводили данные об уровне поддержки подписания договора между органами государственной власти Российской Федерации и Татарстана летом 1994 года (60% татар и 70% русских). По данным татарских социологов через 9 месяцев после подписания Договора более 70% опрошенных положительно оценивали состояние политической ситуации в республике, в то время как в 1991 г. больше половины населения ощущали ситуацию нестабильной или напряженной.³¹

В 1994 году опросы, проведенные нами среди городских и сельских жителей титульной и русской национальности (выборочная совокупность по каждой республике 1000 человек репрезентировала этнические группы) в Саха (Якутии), Татарстане, Туве, Северной Осетии-Алании, показывали, что титульные национальности намного больше доверяли своей республиканской власти, чем федеральной. Среди городских жителей республиканской власти больше доверяли практически 40 %, а среди сельских: в Саха (Якутии) и Татарстане - свыше 50 %, в Северной Осетии-Алании и Туве - практически 40 % при том, что больше доверяли общероссийской власти среди горожан 2-4 %, а сельчан - 5 % в Татарстане, 16,5 % в Саха (Якутии), 9,5 % в Северной Осетии - Алании и 24,8 % в Туве (везде, конечно, была высока доля респондентов, которые не доверяли ни той, ни другой власти - от 16 до 36 %, и совсем невысока - тех, кто доверял той и другой власти в равной мере).

Хотя в сельской местности в республиках, более всего проявлявших самостоятельность, - Татарстане и Саха (Якутии) -сельчане даже больше, чем горожане, поддерживали республиканские власти, мнение горожан было более важным для характеристики и прогнозирования всей внутриполитической ситуации в республиках. При этом при интерпретации данных важно иметь в виду, что у народов, дающих название республикам, большинство населения проживает в сельских условиях, но связь горожан и сельских жителей более тесная, чем у русских. Родственные, соседские, земляческие связи поддерживают, по данным наших опросов, от половины до двух третей горожан по социальным и этническим группам. В интервью с экспертами и с элитой республик не раз нам приходилось слышать мысль о значении связей с селом. (Например, Ф.Байрамова - лидер радикально-националистической партии 'Иттифак' в Татарстане прямо выражала уверенность, что во время выборов в Государственный Совет республики в 1995 г. она рассчитывает получить голоса своих сельских земляков). Мнение горожан безусловно влияет на поведение сельских жителей. При этом сами горожане более требовательны в отношении республиканских властей и потому чаще более критичны. Именно этим объясняется, видимо, тот факт, что, отвечая на вопрос, на кого вы больше рассчитываете в защите интересов своего народа, среди городских татар 23 % назвали власти республики, среди других титульных национальностей рассчитывали на республиканские власти практически 40 %.

Примечательно, что и среди русских горожан в Татарстане ровно столько же - 23 % рассчитывали именно на республиканские власти в защите своих этнонациональных интересов и почти столько же больше доверяли республиканской власти.

В других республиках доля русских, доверяющих республиканской власти, колебалась от 19 % в Саха (Якутии) до 9-11 % в Туве и Северной Осетии-Алании. Причём доверие к российской власти со стороны русских горожан тоже было небольшим (11-15 %), а в защите своих этнонациональных интересов на российское правительство рассчитывали 14-29 %.

Среди лидеров в Татарстане и Саха (Якутии) наибольшей поддержкой практически до конца 90-ых гг. пользовались президенты республик М.Шаймиев и М.Николаев. Их поддерживали в силу проводимой ими политики в отношениях с федеральным правительством и внутриреспубликанской политики, в том числе в межнациональных отношениях. На президентских выборах М.Шаймиев в 1991 г. получил 91 % и в 1996 г. 97 % голосов, а М.Николаев - свыше 60 %.

По данным социологической группы при Аппарате Кабинета министров Республики Татарстан в 1998 г. (март) положительную оценку деятельности президента республики давали 82 % опрошенных респондентов, негативную (включая тех, кто затруднился дать оценку) - 18 %. В Казани это соотношение было 77 к 23, в городах республики - 83 к 17, в сёлах - 84 к 16.³²

Мы приводим данные именно этой социологической группы, руководимой Г.А. Исаевым, потому, что её оценки и прогнозы были верными, и результаты наших опросов 1994, 1997, 1998 гг. по сравнимым вопросам, как правило, совпадали.

Совершенно очевидно, что при таком высоком уровне доверия президент пользуется поддержкой во всех слоях населения, но всё же, и по данным группы Г.А. Исаева на 1997 г. и по нашим данным опросов 1994 и 1997 гг., наибольшая поддержка была выражена предпринимателями, инженерно-техническими работниками, учащимися, пенсионерами, а больше критически настроенных было среди гуманитарной интеллигенции и малоквалифицированных рабочих (работники физического труда на предприятиях). В возрастных когортах более высокими были показатели поддержки среди молодёжи и лиц старше 50 лет.

В Саха (Якутии) к республиканской власти было несколько больше доверия среди старших возрастов, а в социальных группах - среди руководителей, предпринимателей, специалистов, учащихся более-менее равномерно и чуть выше доверие среди малоквалифицированных работников физического труда. Более критично в Саха (Якутии) были настроены инженерно-технические работники и квалифицированные работники физического труда в промышленности. Скорее всего, это было связано с падением производства на добывающих предприятиях и в других отраслях и тем, что именно там было больше русских. Большинство их поддерживало президента Николаева, но в целом уровень запросов у них был высокий, они привыкли к высокой оплате труда и северным льготам (надбавки к пенсии, отпуску) в советское время, а в постперестроечный период они многое потеряли. И на республиканское правительство идёт проекция этого недовольства.

Но, если в Татарстане и Саха (Якутии) или Карелии от суверенитета что-то в экономическом плане очевидно население выиграло, то в Туве этого почти не чувствовалось. Поэтому тувинцы поддерживали руководство республики в основном из-за чувства возвращённого достоинства, которое несомненно выросло в период принятия документов о суверенитете. Русские же и в моральном и в материальном плане из-за падения промышленного производства (в нём они доминировали), вытеснения из управленческого аппарата проигрывали. Отсюда самый низкий здесь уровень поддержки русскими руководства республики, его низкий рейтинг именно со стороны специалистов и служащих.

С точки зрения возрастных когорт в Туве поддержка республиканского правительства была больше среди старшего поколения тувинцев (50 лет и старше), а молодёжь, наоборот, была более критична. Среди русских такая поддержка была мала во всех возрастных группах (5-12 % больше доверяли республиканской власти и 10-17 % и республиканской и российской). Уровень недоверия всем властям здесь был самый высокий из республик, в которых проходили наши исследования (34-37 % по возрастным группам).

Естественно, политику борьбы за расширение самостоятельности руководство республик могло активно проводить, чувствуя поддержку общественного мнения.

Результаты массового интервьюирования населения в Татарстане, Саха (Якутии), Туве и Северной Осетии-Алании дают возможность представить, насколько разделяются идеи суверенитета массовым общественным мнением.

В 1994 г. по результатам наших опросов идеи о суверенитете с правом выхода из состава Российской Федерации (не обязательно выходить - важно иметь это право) разделяли от 27 до 38 % представителей титульных этносов. В наибольшей мере эту идею поддерживали татары и осетины, в меньшей -тувинцы и саха.

Обратим внимание на то, что в одно и то же требование народы вкладывали разное значение. Для татар, как можно судить по результатам интервью, в том числе с лидерами, право выхода -это сецессия для сторонников 'Иттифака', но их очень немного (это объединение поддерживали 1-2 % даже в период подъёма национальных чувств), для большинства же это требование означает, что они свободно добровольно выбирают свой статус в Российской Федерации.

Для осетин 'право выхода' - это скорее возможное средство давления на российское руководство в решении территориального спора. Не случайно в принятой Конституции Алании нет положения ни о суверенности республики, ни о праве выхода.

Сторонников полной независимости в Татарстане по всем опросам 1994, 1997 и 1998 гг. (данные по Казани) было среди горожан не более 1/5.³³ Среди саха, тувинцев их было не более 10-13 %, а среди осетин - ещё меньше.

Суверенитет внутри Российской Федерации поддерживается значительно более широким кругом населения. Среди татар (городских) его поддерживали в 1994 г. 43 % (при том, что за полный суверенитет выступал 21 %), а, в 1997 г. - 55 %, среди саха -64 % в 1994 г. и 70 % в 1997 г., среди осетин в эти годы его поддерживали более 60 % и среди тувинцев свыше 40 %.

Отметим также, что именно самостоятельность в составе РФ, в распоряжении ресурсами прежде всего, поддерживается в ряде республик и русскими. Свыше 40 % русских в Татарстане разделяли в 1994 г. эти представления, и на основе этого мы можем говорить о формировании в ряде мест этнорегионализма.

Естественно для нас было интересным знать, насколько велика поддержка идей суверенитета в конкретных и может быть даже крайних проявлениях. Индикатором служили ответы на вопрос о подчинении силовых структур. Как видно, около 2/3 среди титульных этносов считали, что войска МВД должны быть подчинены республике, более половины татар, саха, тувинцев полагают, что и служба безопасности должна подчиняться республиканским властям. И, наконец, армия, размещённая на территории республики, по мнению 40-50 % татар, саха, тувинцев должна тоже подчиняться республиканским властям.

В связи с чеченским кризисом эти представления актуализировались. 11 января 1995 г. президент Чувашской республики принял указ 'О защите военнослужащих', направленный на предоставление республиканским органам власти права решать вопросы об их использовании в конфликтах, подобных чеченскому.

Президент Б.Н.Ельцин отменил этот указ как не соответствующий Конституции Российской Федерации. Однако настроения, отражённые в указе президента Чувашии, широко распространены и в других субъектах РФ. Во всех республиках, где мы проводили исследования, имели место протесты в связи с событиями в Чеченской республике, хотя по-настоящему массовых выступлений не было.

Наши исследования показывали, что военные меры для решения споров с республиками не поддерживаются населением. Сторонников этого способа решения споров не более 10 % как среди титульных этносов так и среди русских. И наиболее приемлемым способом респонденты считают только переговоры.

Таким образом, идеи суверенитета не в крайней форме сецессии, а в виде реального федерализма или с элементами конфедеративного устройства разделялись более чем половиной титульных народов и чуть более 40 % русского населения. У политической элиты в этих республиках есть реальная довольно массовая база поддержки.

Социально эта база дифференциирована: по вопросу возможной сецессии между интеллигенцией и работниками физического труда титульной национальности различия достигают примерно 1/4 в Татарстане, в других республиках - 1/2, 1/3. Интеллигенция чаще настроена более радикально. А по вопросу распоряжения ресурсами между интеллигенцией и квалифицированными рабочими различия небольшие.

Рассогласованность интересов относительно статуса республик (республика; суверенная республика в составе Российской Федерации; независимое государство) имеет место во всех социальных группах, но более она заметна среди специалистов, Например, среди русских специалистов в 1997 г. 50 % хотели бы видеть Татарстан республикой в составе РФ и 44 % - суверенной республикой в её составе, а среди татарских специалистов 65 % - за суверенную республику и 16 % - за республику в составе РФ; у рабочих же более согласованные ориентации: 46 % русских и 51 % татар хотели бы, чтобы Татарстан был суверенной республикой в составе Российской Федерации.

С точки зрения возраста в Татарстане наибольшая рассогласованность интересов наблюдается в старших возрастах за счёт высокой ориентации русских на прежнее положение республики, а татар - на суверенитет республики в составе РФ. В Саха (Якутии) рассогласованность велика по всем возрастным группам.

В этих условиях встаёт вопрос о возможностях лавирования политической элиты в республиках. Она конструирует новые нации, объединяя прежде всего титульный этнос вокруг идей национализма на этапе борьбы за суверенитет. Но в момент, когда лидеры у власти осознают негативные последствия сецессии или невозможность её в современных условиях, они нередко становятся заложниками идей национализма. В случае приостановки на каком-то этапе движения в заданном направлении крайние националисты перехватывают эти идеи и манипулируют ими. Они используют общую депривацию, либо непопулярные действия Центра, как это сейчас мы наблюдаем в условиях кризиса.

Однако, пока действующая властная элита в республиках имеет ещё резерв лавирования. Он состоит в том, что идеи сецессии разделялись, как мы видели, явным меньшинством, и даже идеи разделённого суверенитета, паритетного национализма не являются абсолютно доминирующими. В республиках, где казалось бы чаще говорят об особом статусе (в Татарстане и Туве) примерно 30 % татар, 40 % тувинцев готовы пойти на какие-либо жертвы во имя суверенитета, но кроме войны, на которую готовы идти не более 1-2 %.

От действий элит в современных условиях, на рубеже веков, так же как в начале 90-ых, в момент подъёма национальных движений, зависит многое. Элита у власти, которая взяла на себя реализацию идей суверенитета, поднятия статуса республик, теперь находится в сложном положении. Президенты и правительства на практике сталкиваются с трудностями реформирования экономики, слабостью финансовых возможностей для поддержания социальных гарантий населению. Они каждодневно ощущают взаимосвязанность хозяйства республик с банковскими олигархами, с промышленностью других территорий Федерации. Поэтому именно этой элите более всего приходится нести ответственность за диссонанс между провозглашавшимися ранее лозунгами, обещаниями и даже законами и реальностью сегодняшнего положения.

Та элита, которая ещё недавно брала на себя выражение этнонациональных интересов и выступала с националистическим дискурсом, сменила декларируемые идеи и лозунги. На последних парламентских выборах в республиках её кандидаты в депутаты шли уже не с этнонациональными, а с социальными требованиями защиты экономических интересов населения, критиковали правительства за недостаточную демократизацию (слабую демократию).

В результате нередко в республиках складывались причудливые коалиции оппозиционных сил. В Татарстане после выборов в Госсовет 1995 г. оппозиционные силы сделали попытку создания 'круглого стола' из среды коммунистов и 'националов' (идеологов, которые защищают права максимально возможной независимости, приоритета татарского языка и культуры). Они получили поражение на выборах. Крепкого единения на платформе борьбы с 'правительственной номенклатурой' (так они именовали властную элиту) не произошло. Наиболее последовательные националы продолжали критиковать властную элиту за договор с Москвой, в результате которого Татарстан 'правильнее будет определять как полугосударство',³⁴ обвиняли президентскую команду и местную власть за клиентурную модель голосования, за преимущественно персональное лидерство: голосуют не за партии и движения, а за политиков, претендующих на руководство. На что Президент М.Шаймиев заметил, как говорят, что 'членов этих партий можно уместить на диване'.³⁵

Но, действительно. Избирательный закон в Татарстане исключает возможность формирования представительных органов власти по партийным спискам. Между тем Избирательный закон Российской Федерации предусматривает голосование по партийным спискам.

Есть расхождение Законов РФ и Татарстана и в формировании местной власти. По российскому законодательству главы администрации избираются прямым голосованием, по татарстанскому - главы местных администраций назначаются президентом. Они же и попадали в депутаты парламента, поскольку могли влиять на избирательные настроения местного населения (построить мост, провести газ, поддержать учителей, школы, конкретно показать, что оппозиционные президенту силы только критикуют, а они дело делают).

Парадокс состоял в том, что часть националистических сил стала требовать привести Конституцию и законодательство республики в соответствие с общероссийским законодательством. Так в феврале 1998 г, в Казани состоялся объединительный съезд мусульман, на котором был избран муфтием лояльный к президентской власти Гусман Исхаков. Оппозиционные силы 'националов' понимали, что они теряют возможности влияния на правоверных мусульман накануне предстоящих парламентских выборов. В ноябре 1998 г. под их влиянием был проведён второй Курултай, на котором присутствовали представители 30 из 43 районов Татарстана. На Курултае приняли обращение к президенту республики и спикеру Государственного совета, в котором говорится о требовании привести Конституцию Республики Татарстан в соответствие с Конституцией Российской Федерации. В обращении руководство республики критикуется за то, что государственный суверенитет не принёс народу 'ни демократии, ни социальной справедливости, ни национального, ни духовного возрождения' (обратим внимание на то, что национальное и духовное идёт уже не на первом месте - Л.Д.). И самое любопытное, что дальше говорится: 'Если требования Курултая будут проигнорированы властными структурами, то мы оставляем за собой право обратиться в Конституционный суд Российской Федерации с целью восстановления конституционных прав народа Татарстана'. На Курултае было провозглашено создание общественно-политического движения 'Омет' ('Надежда'), а возглавил движение Габдулла-хазрат Галиулла, которого старались отстранить от мусульманского и национального движения официальные власти.³⁶

Оппозиционные силы переоценивали критический настрой населения в отношении деятельности президента М.Шаймиева. Опросы, которые проводились накануне этих событий в Татарстане, показывали, что 43 % татар и 36 % русских оценивали деятельность М.Шаймиева за последние два года 'хорошо', 45 % татар и 49 % русских - 'удовлетворительно'.³⁷ А наиболее значимыми проблемами, которые в 1997 г. (ноябрь) беспокоили граждан, были: 'неплатежи, задержки зарплаты' - 64 %, 'рост цен' - 50 %, 'преступность' - 31 %, рост безработицы - 38 %, 'ход экономических реформ' - 33 %.³⁸ Несмотря на все трудности. 45 % населения считают, что экономические реформы надо продолжать, 20,5 % - что их следует прекратить.

Но, как видим, повседневные жизненные проблемы существенно снизили интерес к политическим вопросам гражданского общества, и они в числе наиболее значимых просто не назывались.

Последние опросы 1998 г., проводившиеся после кризисных событий летних месяцев, показывали, что очевидное большинство затрудняется отдавать предпочтение каким-то политическим партиям или общественным движениям или не отдаёт никому (70 и более процентов ответов среди городских татар и русских). Удастся ли каким-то оппозиционным силам поколебать позиции официально отстаиваемого татарстанским руководством суверенитета республики без нарушения целостности России, остаётся открытым вопросом.

Критические настроения увеличивались не только в Татарстане, но и в других республиках, выигравших от асимметрии Федерации.

В Саха (Якутии) осмысление интеллектуалами результатов суверенитета происходило в конце 90-ых годов под влиянием двух объективных обстоятельств и одного субъективного, ситуационного фактора. К объективным обстоятельствам относятся экономические. В связи с трудностями экономических реформ в России в целом Центр стал ужесточать свои отношения с субъектами Федерации, особенно с ресурсными регионами. На фоне этой общей политики в 1997 г. состоялся визит А.Б. Чубайса в Якутск. Во время встречи с правительством, руководством крупнейших компаний и корпораций состоялся серьёзный разговор о ходе реформ, об использовании тех средств, которые оставались в республике от добычи алмазов и золота, о контроле за их использованием.

Я была в Якутске сразу после визита А.Б Чубайса и брала интервью у представителей властной и деловой элиты. Большинство было под впечатлением этих переговоров. Реакция на них была разной. Президент финансовой корпорации 'Сахаалмазпровинвест' (САПИ) Ф.С.Тумусов - один из возможных будущих претендентов на пост президента республики - говорил о том, что надо было бы заранее договариваться о формах и механизмах контроля за использованием предоставленных республике средств, а сейчас 'это как 1937 год' (он имел в виду возможный волюнтаризм действий со стороны федерального правительства).³⁹ Ф.С. Тумусов возглавлял с 1993 г. фонд содействия населению алмазной провинции. В САПИ разрабатывались программы, важные для экономики республики, и теперь надо было держать ответ.

Генеральный директор 'Саханефтегаза' М.Д. Ефимов считал позицию А.Б. Чубайса понятной: он добивается эффективного использования средств, эффективности производства.

Как рассказывали нам, выступление М.Д. Ефимова на встрече с А.Б, Чубайсом было, пожалуй, единственным, по поводу которого состоялся деловой обмен мнениями, и это было отмечено Чубайсом.

Приезд А.Б. Чубайса стимулировал в целом обсуждение эффективности суверенитета. Как говорил вице-премьер республики С.Н. Назаров, подходы Центра к отношениям с регионами стали 'очень жёсткими'. 'С точки зрения федеральных органов управления - это планомерный подход и абсолютно новый за последние 3 года, когда в принципе не заигрывают с регионами, называют вещи своими именами'. С.Н. Назаров привёл слова Чубайса: 'Если мы не будем знать, какой бюджет в республике и как он формируется, то со стороны российского правительства не может быть помощи... Вопросы экономические должны быть прозрачными, чтобы принимать объективные решения.⁴⁰ И в целом собравшиеся, по оценкам присутствовавших, восприняли это как справедливое требование.

Но в Саха (Якутии) критично отнеслись к заявлению Чубайса на совещании представителей субъектов Федерации, входящих в 'Сибирское соглашение', состоявшемся накануне его приезда, где он говорил: 'Да, мы знаем, что вам трудно. Пока будут такие регионы как Татарстан, Якутия, Башкортостан - вам легче не будет'. С.Н Назаров расценивал это как попытку направить недовольство краёв и областей на суверенные республики.

В то же время в республике считали, что перспектива как раз состоит в интеграции российских регионов. А что касается суверенитета республики, то это не только права, но и ответственность. Поэтому во многих интервью как раз высказывалась мысль о том, что на первом этапе 'вседозволенности' (это о времени, когда Б.Н. Ельцин сказал: 'Возьмите суверенитета столько, сколько сможете проглотить') суверенитета даже 'взяли слишком много'. Так, в частности речь шла о нецелесообразности собственной авиалинии - Саха и в целом ответственности за транспортные коммуникации. Председатель Комитета по взаимодействию с Государственным Собранием и общественными объединениями при Президенте Республики Саха (Якутия) В.О. Иванов говорил: 'Ну вот и набрали (о суверенитете)... Где-то реально воспользовались возможностями, а где-то эти нормы оказались мертворожденными'. Так, В.О. Иванов говорил о том, что часто законы, принятые в республике, противоречат всероссийским, и это создаёт сложности и экономике и людям. Например, это касается частной собственности. По российскому законодательству есть государственная, муниципальная и частная собственность. 'Частная собственность на землю - в России уже решённый вопрос. А в нашей Конституции этого нет... А сегодня возникают споры, судебные разбирательства... У людей есть частное хозяйство, например, есть у нас предприниматели, люди работают и в сельской местности - им земля нужна... Они обращаются к российской конституции, и дело доходит до суда'. В.О. Иванов приводил и другие примеры: о компетенции в сфере обороны, полномочиях в отношении воинских формирований, которые по Конституции РФ -российского ведения, а по республиканской - у Президента Республики Саха (Якутия) есть право вторгаться и в эту сферу. 'Этого нельзя делать, и наш президент это понимает'. Речь шла о необходимости внести поправки в Конституцию и законы. Но было и осознание того, что вопрос это непростой, так как сталкивались мнения о верховенстве законов. В реальности ни один закон Российской Федерации не проходил ратификации в Ил-Тумэне (парламент республики), но отменить положение, заявленное в конституции суверенной республики, депутаты не хотели. 'Править конституцию мы не хотим, а трансферты от России получаем', 'республика сегодня дотационна, хотя мы кричим, что мы сидим на алмазах, на нефти, на газе и лесе и т.д...', 'говорить о суверенитете - это одно, а самостоятельно жить и управлять - это совсем другое'.⁴¹ Это осознание, о котором говорил В. О. Иванов становилось ещё более широким после кризисных событий августа 1998 года.

Для Саха (Якутии), кроме общего для страны экономического кризиса, имело значение стихийное бедствие - наводнение весной 1998 г. - это второе объективное обстоятельство. Способность республики выдержать все эти трудности проверяла стратегию развития, выбранную и осуществляемую её руководством. И, естественно, в такой ситуации уровень критической оценки возрастал.

После событий августа 1998 г. в печати Саха (Якутии) появилась широко обсуждавшаяся статья популярного в республике журналиста Спиридона Татаринова 'Мы',⁴² в которой была сделана попытка осмыслить себя как народ и ошибки президента М.Е.Николаева. Часть проблем, поставленных журналистом, касалась вопросов, связанных с возможностями реализации суверенитета. Начинал автор с психологических особенностей якутов (Татаринов употребляет не самоназвание народа - саха, а то наименование, которое ему было дано русскими, - якуты). Он обращает внимание на традицию гиперопеки детей в якутских семьях, которая 'затрудняет развитие волевых черт, предприимчивости, мужества и способности к самопожертвованию'. 'Якутский национализм, - пишет С.Татаринов, - обидчивый, капризный, студенческий, невзрослый. У нас высокие притязания и завышенная самооценка, но мы никогда не были настолько мужественными, чтобы решиться самим нести ответственность за свою судьбу. Вечно мы виним в своих бедах других - русских, евреев и даже чеченцев. Наш комплекс неполноценности врачуется бесконечными ссылками на 'временщиков' и общероссийский кризис'. Он обращает внимание на мизерность сумм, выделенных правительством США в качестве помощи в связи с наводнением - 25 тыс. долларов. Это стоимость 'зеркальных дверей Дома правительства'. А связывает журналист это с тем, что на Западе умеют считать деньги и следовательно мало ценят значимость республики, которая вела шесть лет (время, прошедшее после принятия Конституции с суверенитетом) маниловские⁴³ разговоры о 'вхождении в мировое сообщество'. 'Мы вошли в это сообщество, клянча подаяние в золотую кружку, усыпанную алмазами.'

Наводнение вскрыло просчёты президента М.Николаева. Их журналист видит прежде всего в том, что не надо было беспечно обращаться с 'небывалыми финансовыми ресурсами', которые стали оставлять от алмазов республике. Речь шла о построенных дорогостоящих сооружениях (стадион, медицинский центр), на поддержание которых теперь не будет даже хватать средств, о джипах и коттеджах для вождей нации. Он обвиняет властную элиту в 'поощрении и разжигании в якутском народе иждивенческих, паразитических и стяжательских инстинктов'. Они есть в любом человеке из любого народа, но 'потребительский азарт' был стимулирован и в верхушке, и в простом народе со стороны президента. 'Разные люди, - пишет журналист, - говорили похожие по смыслу слова: 'богадельня', 'интернат', 'заповедник социализма', 'кормушка'. Он считает, что, смотря на западные страны, власть не поняла, что за обществом потребления стоит 'героическое преодоление' - осторожная, рациональная трата денег. А в результате 'у Республики Саха есть соответствующие суррогаты почти всего, чем обладают другие государства. Суррогатный суверенитет, суррогатный президент, суррогатный парламент, суррогатные деньги'.

Естественно, по поводу таких оценок в республике шла полемика. Отвечая С.Татаринову, ученый, публицист А.Кривошапкин писал, что 'многие негативные события, происходящие сейчас в Якутии, имеют объективные социальные причины, над которыми наш президент, естественно, не властен'.⁴⁴ Причины распространения низменных стяжательских страстей - отсутствие твёрдых законов, обязательных для всех. Президенту, 'возможно, следовало бы вести более самостоятельную политику, опираясь на здоровые силы своего народа', но в России такая традиция, что только поладивший с 'самодержцем' имеет крохи с барского стола. Поэтому автор считал, что М.Николаев был прав, когда поддерживал Б.Н. Ельцина, и этим он мудро получил льготы для своего народа.

И вот теперь о третьем - субъективном - факторе, который влиял на особый статус республики и, как очевидно из интервью и общения с якутянами, осознавался ими. В политологии и социологии его называют клиентурным. Президента М.Николаева считают другом Б.Н. Ельцина. Напомним, он ещё в горбачёвские времена отказался отправлять золото и алмазы Союзу и стал передавать их России. А Б.Н. Ельцин сказал ему: 'Устанавливай суверенитет, принимай Декларацию'.⁴⁵ 20 % от стоимости реализованных алмазов стали оставаться в республике. Но, когда российский президент стал болеть и положение его стало непрочным, М.Е. Николаев стал налаживать контакты с А.Лебедем. Президентская команда ему этого не простила. А в последнее время им были сделаны попытки установить отношения и с Ю.Лужковым. В 1998 г. удовлетворение потребности в финансовой поддержке для северного завоза сократилась до 5 % (в 1990 г. от государства поступало 90 %). От республики потребовали 'возвратить выделенные по бюджетным ссудам средства'.⁴⁶ Но их все израсходовали, и вернуть было не из чего. В ноябре 1998 г. М.Николаев обратился к федеральному правительству с просьбой списать их. Он считал необходимым 'обеспечить государственный протекционизм на территории всего севера России', использовать чрезвычайный бюджет для республики и полагал, что 'регионы, дающие стране две трети поступлений от экспорта', заслуживают этого.⁴⁷

Между тем рыночные отношения меняли принципы взаимодействия предприятий и учреждений. Транспортники, поставщики продукции требовали предоплаты. И в Центре правительство считало, что, пользуясь особыми правами, республика должна брать на себя и больше ответственности. И, как читатель мог видеть из интервью и примечательной дискуссии в печати, в Саха (Якутии) созрела готовность привести в соответствие республиканское законодательство с основами законодательства Федерации. Но всё же условием этого выдвигались гарантии сохранения конституционно-договорных отношений в федерации.⁴⁸

Были симптомы развития отношений с Центром в этом направлении и в других республиках, демонстрирующих асимметрию в Федерации. В Туве с сентября 1996 г. по октябрь 1997 г. были приняты семь республиканских законов, которыми в конституцию республики внесены 37 поправок.⁴⁹

Но, как нам приходилось наблюдать за поведением представителей Тувы на парламентских слушаниях, на заседаниях в Министерстве по национальной политике, на научно-практических конференциях, можно было сделать вывод, что по основному, противоречащему Конституции Российской Федерации вопросу о праве республики на выход, изменений в позиции республики не было. По другому принципиальному вопросу - о верховенстве законов - противоречия снимались тем, что никакой ратификации федеральных законов не осуществлялось, а в случаях с разграничением полномочий республика охотно шла на делегирование своих полномочий по конкретным вопросам не собственно федеральному Центру, а его отраслевым органам -министерствам и государственным комитетам.

Совершенно очевидно, что какие-то позиции асимметрии в федеративных отношениях были больше декларативными, статусными, а какие-то оперативными, конкретными, влияющими на каждодневную жизнь людей, функционирование хозяйства. К ним, прежде всего, относились бюджетные отношения субъектов федерации с Центром. В научной литературе эти проблемы именовались бюджетным федерализмом. Именно по ним разгорались споры не только по оси республики - Центр, но и между субъектами федерации. В принципе во всех федерациях Центр стремится 'выжать' из субъектов максимум для обеспечения 'государственных интересов', определяемых, как правило, им самим. Субъекты же федерации - всегда конкуренты при разделе государственных заказов, субсидий и дотаций. Конфликты обычно регулируются путем компромиссов.

Особенность Российской Федерации сейчас в том, что не декларативные, а реальные федеративные отношения, тем более на договорной основе, явление новое, исторически непривычное и, к тому же, использовалось в разных ситуациях в политических целях удержания власти. Поэтому объективные различия в социально-экономическом положении субъектов, являющееся оправданием разнообразия бюджетных отношений, нередко дополнялись 'персональными' соглашениями, основания которых оставались закрытыми для общества. Именно это и вызывало протесты в тех субъектах федерации, которые особым положением не пользовались. Большинство этих субъектов - области. Отсюда неоднократные попытки Центра (Г.Н. Бурбулиса - накануне Конституционного совещания 1993 г., А.Б. Чубайса - на совещании Сибирского соглашения в 1997 г. и др.) столкнуть интересы областей с республиками, имеющими особые договоры, с целью мобилизовать максимально возможно больше средств в Центре.

Стрелки противоречий в одних случаях поворачивались против республик, а в других - ресурсные субъекты Федерации, республики и области - доноры, протестовали против направления собранных у них средств в регионы, так называемой депрессивной группы (Тува, Дагестан, Агинский - Бурятский автономный округ и др.). Поэтому как среди республик так и среди областей и краев отношение к асимметрии федерации было разным.

В областях, которые добились определенного особого статуса (преимуществ в глазах других субъектов; мы это показали на примере Свердловской области), асимметричность федерации воспринималась как естественное явление, связанное с той или другой спецификой территорий. Одним из аргументов губернатора Свердловской области Росселя была высокая доля военно-промышленного комплекса, в Калининградской области анклавное, пограничное положение, в Магаданской области -особенности северной приморской территории с монопрофильной производственной ориентацией (добыча золота, на продажу которого существует государственная монополия, и рыбный промысел)⁵⁰ и т.д.

Кроме того аргументом было: среди республик есть те, которые имеют особый статус, значит и области могут заключать особые соглашения, это нормальное явление. 'Договорный процесс это новый долгосрочный и мощный инструмент строительства основ российской государственности - с сильными и равноправными между собой северными регионами', - писал один из основных разработчиков магаданского договора - А.Н. Пилясов.⁵¹

Вице-губернатор Магаданской области В.И. Кобец в период, когда как раз в Москве шло подписание договора с областью, говорил нам в интервью: 'Магаданская область, как и любая территория России, имеет свои особенности... Одна из ошибок (Центра - Л.Д.) это попытка закон сделать единым... распространяя его на все субъекты федерации'. Им приводился пример с золотом -это для территории основная отрасль. На него установлена государственная монополия. Область отдаёт золото государству, которое само назначает цену, ориентируясь на мировой рынок (и даже вырученные средства не доходят до области). А тем временем все другие товары, которые получает недропользователь, он получает на рынке свободных цен. 'От республик мы отличаемся тем, что у них очень много прав, а у нас нет. Рядом Саха -республика, она может часть своей продукции продавать, в том числе и на внешнем рынке, алмазы, допустим. Она получает часть золота, а у нас нет этой возможности. Потому что республика - это нечто большее, чем область...

У республик намного больше прав. Я вообще хочу сказать, что, к сожалению, не получается равноправия субъектов Федерации, только обозначено, что они равноправны. Есть много преимуществ у различных субъектов, льгот, которые предоставляет правительство в зависимости от того, республика или область: ряд таможенных льгот, льгот на завоз оборудования, поставляемого на свою территорию, ряд преимуществ, которые республика самостоятельно получает по разным видам дотаций'.

В области считали несправедливыми не только особые права Саха (Якутии), но и Москвы в отношении таможенных пошлин. 'Если в Москве ввозят товары, имея льготы, то для меня это странно, - говорил вице-губернатор, - в Москве есть, а у нас нет. Почему? Это вот неравенство уже не с республиками, а по принципу 'кто ближе к Кремлю, тот и в выгоде...'⁵²

Поэтому договор с областью предусматривал ряд соглашений по свободной экономической зоне, по использованию недр и в отношении таможенных пошлин. В области считали, что, как и в Саха (Якутии), здесь должна оставаться часть налоговых поступлений вместо того, чтобы потом, после перекачки налогов в Центр, получить часть их через трансферты. Примечательно, что последнее соображение, высказанное Л.В. Якубович - начальником Управления финансов Администрации - связывалось с этнонациональным ущемлением. 'Вот мы и почувствовали ущемлённость таких исконно русских территорий по сравнению с республиками', - заметила она.⁵³

Этнонациональный аспект асимметричности федерации - это была практически третья ось противоречий. И в кризисных ситуациях - в период борьбы президента и парламента в 1993 г., в пики нарастания экономических трудностей в летние месяцы 1997 и 1998 гг., в Центре и в русских областях всегда находили 'невыполненные обязательства' или 'привилегии' прежде всего у республик, и подспудно это оборачивалось антитатарскими, антибашкирскими, антиякутскими, антикавказскими настроениями.

В книге, которую мы готовили по Проекту 'Этнические и административные границы: факторы стабильности и конфликтности',⁵⁴ - мы пригласили высказаться об отношении к асимметричности федерации экспертов. Очень примечательным было мнение председателя Комитета по межнациональным отношениям Администрации Оренбургской области, доктора исторических наук В.В. Амелина. С одной стороны, он писал: 'Хочется подчеркнуть, что недовольство асимметрией направлено, в основном, против центра'. С другой - возмущался тем, что идёт сокращение финансовой поддержки большинству регионов, в том числе Оренбургской области: 'То есть, идёт перекладывание финансовых и социальных издержек, связанных с проводимым экономическим курсом, на области, края. Вместе с тем основным получателем трансфертов становится Северо-Кавказский регион... По многим позициям это несправедливо... Область не имеет тех преимуществ, которые имеют соседние республики - Башкортостан и Татарстан...' Межбюджетные отношения и налоговая политика -центральные, важнейшие вопросы, по мнению автора. 'Оренбургская область не дотационная, она доходная, но из центра она постоянно недополучает средства, предусмотренные бюджетом... Фактически унитарная система построения взаимоотношений с субъектами Федерации сохраняется', - замечает В,В. Амелин.⁵⁵

Оренбургская область представляет по большинству населения русскую область (72 %), но соседствует с Башкортостаном, Казахстаном, недалеко Татарстан, Удмуртия. Межрегиональные сравнения здесь всё время пересекаются с этнонациональными. Поэтому, когда приезжаешь в область и разговариваешь с людьми, постоянно слышишь сравнения: 'А у татар-то вон как живут', 'башкиры, посмотрите, что сделали!'.

Не случайно, видимо, в области в 1996 г. прошла большая региональная (с приглашением учёных и политиков из Татарстана, Башкортостана, Москвы) конференция о русском народе. На ней затрагивалось среди других вопросов и положение с конституциями и договорами республик.

Представители Татарстана говорят (И.Тагиров, Р.Хакимов): 'Мы поддерживаем идею о выравнивании прав с областями -дотягивайтесь до наших полномочий'.

В связи с этим заместитель председателя Законодательного собрания Оренбургской области В.Л. Нефёдов говорил нам в интервью: 'С одной стороны - логично: заключайте договор, применяйте свои какие-то методы давления на центр. Вроде бы хорошо. Но, первое отличие - у нас нет национального флага. Хитро же всё устроено! Размахивая национальным флагом, добиваются своей экономической независимости. Мы же не можем махать и кричать, что мы - казачья Оренбургская республика и т.д. Во-первых, мы не разыгрываем и не можем разыграть эту национальную идею. Мы - не титульная нация, не имеем здесь никакого государственного образования, не можем выступать от имени русских... Во-вторых, если каждый 'дотянется' до уровня Татарстана и Башкортостана, то центр просто рухнет. Мы тоже это понимаем...

Нужно заключать единый для субъектов Федерации договор. И сделать нивелировочку, что все субъекты Федерации равную часть доли вносят на содержание центра. Не отдельные соглашения должны быть - это порочный круг, а единый Федеральный договор, под которым все должны подписаться.

При подписании такого договора доноры должны быть выделены. Там должно быть сказано, что те, кто являются донорами, имеют условия более мягкие или льготные. Именно доноры. Не потому, что это - республика, а это - область, а важно, что они отдают больше в центр'.⁵⁶

Мэр Москвы Ю.Лужков говорил в Совете Федерации: 'Мне всё больше и больше приходит в голову мысль, желание стать городом Татарстана. И в этом случае Москва, потеряв самостоятельность, приобретёт... небывалый экономический потенциал, потому что те налоги, которые платит Татарстан и некоторые другие республики... несоизмеримы с тем, что платит Москва или другой областной... субъект Российской Федерации'.⁵⁷Это, конечно, не могло не вызвать поддержки у руководителей других областей. Но, когда всё это озвучивалось для более широких масс, то могло вызывать не просто антитатарстанские, но и антитатарские настроения.

Высказывания авторитетных представителей правительств (администраций) областей - это мнение элиты. Властной элите в областях люди доверяют безусловно больше, чем правительству России, но меньше, чем доверяют массы в республиках своему руководству.

О договорах, заключаемых с Центром, в областях знают мало, Оренбургская область была одной из первых подписавших договор. Во время наших опросов в 1997 г. об этом даже среди городских жителей 60 % просто не знали. В том, что он дал, 55 % считали себя некомпетентными, а 27 % полагали, что никаких изменений он не принёс.

В Магадане опрос проходил в тот момент, когда как раз шло подписание договора. Об этом что-то знали 33 % горожан, и 20 % полагали, что надо стремиться подписать такой договор.

Мы видели, что областная элита довольно конкурентно относилась к правам республик и не всегда считала оправданным то, что у республик есть большие возможности в распоряжении ресурсами. А что думало по этому поводу население?

Мнения городских жителей областей, которые больше информированы, распределились следующим образом: 51 % оренбуржцев и 59 % магаданцев считали, что 'землёй, природными богатствами области должна распоряжаться только область', 20 % оренбуржцев и 23 % магаданцев - что 'ими должны распоряжаться и области и Российская Федерация вместе' и 8 % оренбуржцев и 3 % магаданцев полагали, что это прерогатива Федерации.

Таким образом, представление о праве региона распоряжаться ресурсами было не только в республиках, но и в областях.

Заметная часть респондентов считала, что даже органы МВД должны подчиняться областному руководству или быть в совместном подчинении области и российских властей (43 % в Оренбуржье и 56 % в Магаданской области).

А в отношении наиболее радикального права республик -возможности выхода из состава Российской федерации мнения респондентов распределились так:

'каждая республика должна иметь право на свободный выход из состава Российской Федерации' - 50 % магаданцев и 38 % оренбуржцев;

'это зависит от обстоятельств' - 22,5 % магаданцев, 14 % оренбуржцев;

'республика не должна иметь такое право' - 33 % оренбуржцев и 20 магаданцев.

Если какая-то республика заявляет о своём выходе из состава Российской Федерации, то допустимыми мерами 88 % оренбуржцев и 93 % магаданцев считали в этом случае 'переговоры', 18 % оренбуржцев и 24 % магаданцев - 'экономическое давление' и только 2-3 % - 'использование военной силы'.

Как мы видим, в областях среди населения доминировала не конфронтационность в отношении республик, а формировались либеральные представления по вопросу о самостоятельности любых субъектов Федерации.

Итак, в республиках и областях есть общее и различающееся в отношении к асимметрии федерации. Договоры между государственными органами субъектов Федерации и государственными органами самой Федерации, действительно делающие реальной асимметрию в федеративных отношениях, в большинстве своём поддерживает политическая и интеллектуальная элита и республик и областей. Поддерживает главным образом потому, что они создают отношения, в большей или меньшей мере учитывающие специфику регионов, они оставляют субъектам больше маневренности в использовании бюджетов, ресурсов, во внешнеторговой деятельности, они дают больше предпосылок для возрождения и развития хозяйства и социальной сферы.

Поддержка населением руководства республик, осуществляющих политику, зафиксированную в договорах, везде достаточно высока и, как мы видим, выше поддержки губернаторов, тоже подписавших договора,

Лидеры республик и областей хотят устойчивых договорных отношений, а элита областей - ещё и их большей открытости. Сохраняющаяся клиентурность в отношениях с Центром вызывает скрытые протестные настроения.

Со временем уровень критической оценки эффективности реализации полученных прав растёт и в республиках и в областях, в том числе заключивших очень выгодные договора.

Различия в отношении к асимметричности Федерации в субъектах Федерации проявляются в их недовольстве разными правами в бюджетной сфере. Это главный больной вопрос.

Все материалы исследований, как видит внимательный читатель, показывают, что аналитики в областях чётко и предметно осознают свои интересы, отличия своего реального положения от республик в конкретных областях деятельности, но вектор противоречий идёт главным образом по линии субъект Федерации -центр.

В республиках положение изменилось. Главным для них стала мобилизация внутренних возможностей для реализации прав, достигнутых в результате суверенизации, и координация экономических интересов с центральными монополистами и другими субъектами Федерации.

Правительства республик не испытывают сильного давления националистически настроенной оппозиции и во взаимодействиях с центром могут более свободно исходить из экономических интересов. Эти интересы чаще всего совпадают с интересами руководства республик. Чем лучше положение в республике, так же как и в области, тем больше шансов политической стабильности, легитимности местной власти.

Общественные настроения в республиках и областях заметно меняются. Если ещё несколько лет назад существенно преобладали эмоции, оценки советского прошлого, психологические ощущения ущерба, потерь, задетого чувства достоинства, то теперь всё больше рационального подхода и в поведении и в отношениях.

В республиках всё чаще осознают рациональность принципа верховенства законов Федерации, но пока отступлений от федерального законодательства много.

Конкурентность областей с республиками в отношениях с центром сохраняется и переносится, как мы видели, в этнонациональную сферу. В центре и областях в общественном мнении существует представление, что от особых прав республик выигрывает титульная национальность, хотя реальность намного сложнее.

¹ Хакимов Р. С. Об основах асимметричности Российской Федерации// Асимметричная федерация: взгляд из центра, республик и областей. М., 1998. С. 31.
² Мухаметшин Ф.Х Доклад на международной научно-практической конференции 'Федерализм: глобальные и российские измерения'// Федерализм: глобальные и российские измерения. Казань, 1993, с. 12.
³ Там же, с, 13.
⁴ Хакимов Р. С. Об основах асимметричности..., с. 37.
⁵ Казанские ведомости, 30 августа 1995 г.
⁶ Тагиров И. Модель Татарстана началась с декларации; Мы научились говорить с драконом (интервью с Р.Хакимовым) // Казанские ведомости, 30 августа 1995 г., с.4.
⁷ Республика Татарстан, 26 августа 1995 г.. Известия Татарстана, 1 сентября 1995 г.
⁸ Выступление М.Шаймиева на канале ОРТ 28 декабря 1998 г.
⁹ Говорит элита республик Российской Федерации// 110 интервью Леокадии Дробижевой. М., 1996, с. 241-242.
¹⁰ Цитируется по записи: автор была участником этого 'круглого стола'.
¹¹ Выступления на парламентских слушаниях (записи автора).
¹² Рекомендации парламентских слушаний Государственной Думы на тему 'Республики в составе Российской Федерации: правовой статус и перспективы развития' 17 февраля 1998 г., с.1.
¹³ Хакимов Р.С. Об основах асимметричности... С.43.
¹⁴ За последовательную демократизацию и федерализацию России.// Панорама - форум. 1995, ? 1. С. 5.
¹⁵ Там же С. 3, 4, 5.
¹⁶ Там же. С.4.
¹⁷ Хаким Р. Сумерки империи. Казань. 1993. С.40, 43.
¹⁸ В составе редакционной коллегии 8 из 20 членов - ученые из научных центров США, ФРГ, Франции, Великобритании, Эстонии.
¹⁹ Панорама-форум. 1995. ?3.
²⁰ Там же. 1995, ?2. С.2.
²¹ Федерализм - глобальные и Российские измерения. Казань. 1993. С.26 и др.
²² Беляков Р.Ю. Федерализм в международном и Российском измерениях (заметки с семинара социально-политические аспекты федерализма: модель Татарстана). //Информационно-методический Бюллетень ?12 Аппарата Президента Республики Татарстан. Декабрь 1997 г. Казань. С.65.
²³ Выступление М. Николаева // Республика Саха. 1995 г. 4 июля.
²⁴ Там же.
²⁵ Шаймиев М. Значение опыта Татарстана для предупреждения и урегулирования конфликтов// Панорама-форум, 1997, ? 1, с. 4.
²⁶ Республика Саха, 29 сентября 1995 г.; Республика Татарстан, 30 августа 1995 г.; Казанские ведомости, 30 августа 1995 г. и др.
²⁷ Шаймиев М. Значение опыта Татарстана для предупреждения и урегулирования конфликтов// Панорама-форум, 1997 г. ? 1, сс. 7-8.
²⁸ Аринин А.Н. Проблемы развития российской государственности в конце XX века// Федерализм власти... с. 61. Автор использовал материалы Комитета Государственной думы по бюджету, налогам, банкам и финансам.
²⁹ Регионы России: финансовые аспекты развития. М., 1997. Т. 1 с. 470-471, т. 2 с. 522.
³⁰ Мухаметшин Ф.Х., Исаев Г.А. Республика Татарстан в зеркале общественного мнения. Казань, 1998. С. 54. Опрос проводился социологической группой Верховного Совета в 1991-1994 гг. и Аппарата Кабинета Министров Р.Т. в 1995-1998 гг. Выборочная совокупность 2400-2500 человек.
³¹ Там же, с. 60, 81.
³² Там же. с. 169.
³³ Но данные были повторяющимися до 1 %: 21 % в 1994 г., 21 % в 1997 г. и 19 % в 1998 г в Казани. Среди сельских, жителей этот вопрос был вообще не актуален.
³⁴ Исхаков Д. Модель Татарстана// Панорама-Форум - 19У5, ? 1 с. 47-48.Речь идет об определении, введенном Р.Джексоном, для тех стран, в которых отсутствуют основные предпосылки для самостоятельного и постоянного развития. Д. Исхаков считает, что ограничители суверенитета республики является Конституция РФ. которая вместе с Конституцией Республики Татарстан. легла в основу Договора о разграничении полномочий от 15 февраля 1994 г.
³⁵ 'Панорама форум'. 1995. ? 1.С.49.
³⁶ Постнова В. 'Надежда' Татарстана. Независимая газета, 23 декабря 1998 г.
³⁷ Исаев Г.А. Отношение населения к суверенитету республики в Татарстане// Асимметричная федерация: взгляд из Центра, республик и областей. М., 1998. с. 80.
³⁸ Там же. с. 85, 87.
³⁹ Из архива автора. Запись интервью 10 июля 1997 года.
⁴⁰ Из архива автора. Запись интервью 11 июня 1997 года.
⁴¹ Из архива автора. Запись интервью 11 июня 1997 г.
⁴² Кыьм, 8 сентября 1998 г., с. 2.
⁴³ Манилов - персонаж книги Н.Гоголя 'Мёртвые души', нарицательный образ пустого мечтателя, любителя строить воздушные замки и не делающего дело.
⁴⁴ Кривошапкин-Айыга. Не мы. Кыым. 11 сентября 1998 г., с. 2.
⁴⁵ Интервью А.А.Томтосова // Говорят лидеры республик Российской Федерации: 110 интервью Леокадии Дробижевой. М. 1996, с. 148.
⁴⁶ Независимая газета, 10 ноября 1998 г, с 3.
⁴⁷ Там же.
⁴⁸ Бравин А. Д. Государство и общество в развитии федеративных отношений// Асимметричная федерация: взгляд из Центра, республик и областей. М., 1998. с. 69.
⁴⁹ Козлов И. С. Новые тенденции в отношениях субъектов Федерации с органами власти Центра // Асимметричная федерация: взгляд из Центра, краёв и областей. М., 1998, с. 49.
⁵⁰ Российский Север и федерализм: поиски новой модели. Отв. редактор Пилясов А.Н. Магадан, 1997.
⁵¹ Там же. с. 5.
⁵² Интервью с В.А. Кобецом опубликовано в сборнике 'Асимметричная федерация: взгляд из Центра, краёв и областей'. М., 1998. с. 165-168.
⁵³ Асимметричная федерация: взгляд из Центра, краёв и областей. М., 1998. с. 172.
⁵⁴ Под этническими границами имеются в виду не территориальное расселение народов, а субъективно осознаваемая дистанция в межэтнических соглашениях.
⁵⁵ Там же. с. 111, 114, 115.
⁵⁶ Там же. с. 177.
⁵⁷ Архив Совета Федерации. Цитирую по: Аринин А.Н. Проблемы развития российской государственности в конце XX века // Федерализм власти и власть федерализма. М.. 1998. с. 62.

 

[ Главная страница | Цель проекта | Новости | Мероприятия | Публикации | Исполнители ]
© 2000  Институт Истории Академии наук Республики Татарстан
Email: federalism@vega.kcn.ru
Размещен на сервере Центра интернет КГУ